Log in

Tərəqqipərvər. İlqar Məmmədovun bloqu, Est. 2006
Adam kimi inqilab, insan simalı dövlət.
Ən yeni yazılar 
03-10-2016 01:05 - PARTIYAYA DOĞRU
Həbsxanadan bəzi məsələlərə baxanda məlumat azlığı səbəbilə onlara tam düzgün qiymət vermək olmur. Məsələn, Respublikaçı Alternativi bəlkə də daha sürətlə partiyaya çevirmək gərək idi. Doğrudur, bu məsələdə idarə heyəti Azər Qasımlıya səlahiyyətlər verib. Ancaq əslində ona əməlli kart-blanş verilməli və iş sürətləndirilməlidir. Bu baxımdan Azər Qasımlıya öz tərəfimdən kart-blanş verirəm. Onun partiya quruculuğu planı ilə tanışam və bəyənirəm. Bundan sonra  hesab edin ki, partiyalaşma mövzusunda danışanda mən danışıram, iş görəndə mən iş görürəm. İnanıram ki, bu səlahiyyətdən Azər Qasımlı həmişəki kimi yüksək məsuliyyəti və peşəkarlığı ilə istifadə edəcək.

İlqar Məmmədov
10-09-2016 18:50(no subject)
Natiq Cəfərlinin sərbəst buraxılması münasibəti ilə bütün Cümhuriyyətçiləri təbrik edir, həbsə öz etiraz səsini qaldırmış bütün vətəndaşlara və buna biganə qalmayan insanlara minnətdarlığımı bildirirəm.

30-08-2016 12:20 - To the PACE ethics body
Within the time limits on the opportunity to communicate this letter I have no chance to check from prison the precise title of the formal mechanism which must exist at the PACE to deal with issues of ethics. In fact, I am addressing people in charge of that mechanism.

This address is a public one. Therefore, I feel obliged to begin it with an extensive acknowledgement gratitude to the CoE officials and institutions who in the past 3,5 years have been doing their best to release me – a political prisoner in a member country.

Following that I will discuss the less convincing, but still permissible overtures of the PACE with the ruling regime of Azerbaijan during the same period.

Finally, I will identify practices that I find unethical and therefore disappointing.


Secretary General Tornbjorn Jagland’s  calls made in the early days and months of my arrest (4 February 2013) had caused ire in the government . Fuad Alasgarov and Ali Hasanov, top legal and political affairs officials at the Presidential  Administration, reflecting  the personal mood of president Aliyev almost screamed in public that the courts arresting me and prolonging  the detention have been impartial and fair and that it was none of  Mr. Jagland’s  business to meddle with this.
The regime’s language of those times was furious and tough – just do a thorough google search in Azerbaijani to recall. Mr. Aliyev needed that shouting tactics in order to give an impression that the authorities possessed a firm proof of my alleged guilt. Such an impression was of critical character for Aliyev before the 15 October 2013 presidential elections because I had been nominated to stand as a candidate and my participation could make important difference.

After the 15 April 2014 judgment of the ECtHR (published on 22 May and final since 13 October 2014) which had said: i) the real purpose of my arrest and prolonged detention had been to silence my criticism of the government ; ii) the courts had reviewed no potential evidence of my guilt while arresting and keeping me in prolonged detention;  and iii) the law enforcement  bodies had violated the presumption of my innocence, Mr. Jagland  resumed his calls for my release – this time with reference to the facts established by the ECtHR.

The memory of their own very recent effrontery (Alasgarov’s and Hasanov’s authorised tactical shouting in particular) made the authorities look silly in the light of the ECtHR judgment. That is why they stopped hearing and reacting to Mr. Jagland.
In the meantime, criticism by the Secretary General was becoming lauder time after time – reinforced by the 4 decisions and 3 resolutions adopted by the CoE Committee of Ministers since 4 December 2014 and with growing insistence calling for my release as an act of execution of the ECtHE judgment.

By the way, on 11 August 2014 Mr. Jagland had a telephone conversation with Mr. Aliyev and they two agreed to re–establish the joint working group on human rights (which had dealt with imprisonment issues till 2005). As the group failed to produce significant progress, in November 2015 Secretary General ordered unilateral withdrawal of the CoE from the group, and in December 2015 he used his powers under Article 52 of the Convention for Protection of Human Rights and main Freedoms to make an official query into adherence of Azerbaijan to its CoE membership obligations.

The PACE first reacted to my arrest on 8 February 2013 at the level of rapporteurs of the Monitoring Committee Mr. Pedro Agramunt and Mr. Debono Grech (here and elsewhere spellings and titles may not be fully correct as I have no internet access to verify them). They expressed concern, may be about apparent political motivation – I can’t remember. In May 2013 they both visited me in prison.

Also in May 2013 PACE’s Human Rights Commissioner Nils Muznieks visited me. The authorities had been very reluctant to let him in the country. He was able to cross the border only due to a last minute interference by Azerbaijan’s former Ambassador to the CoE Mr. Arif Mammadov. (At that time he had been seconded by Baku to the Organization of Islamic Cooperation to represent the latter in Brussels. Now he is in opposition and self–exile in Europe).

On 21 May 2014, the rapporteurs Agramunt and Grech visited me again, this time taking even a two hours helicopter flight to the prison located in a remote town of Sheki.

PACE’s President Ann Brasseur tried to visit me in May 2014 during the PACE Permanent Committee meeting in Baku (23 May 2014), but only got a promise from Mr. Aliyev that she would be able to do so soon. Her remarks at the Permanent Committee session were very much of support spirit (see next chapter).

President Brasseur was finally permitted to visit me on 24 September 2014 – also upon a helicopter ride along beautiful view of the Caucasus mountains.

In November 2014 President Brasseur was very kind to react from Strasbourg to disbarring of my very trusted lawyer Khalid Bagirov for a short statement he had made at my trial. The disbarring was aimed at scaring other lawyers of mine, and undermining my confidence and security. Unfortunately, Madam  President’s sincere effort has not resulted in re–admission of Mr. Bagirov to the bar association and he could not visit me since then.

In June 2015, the PACE adopted its only document in many years calling for release of political prisoners and naming me among 8 top priority prisoners. By the way, the other 7 had been arrested after the 15 April 2014 ECtHR judgment on my case and freed before 27 May 2016 – the deadline negotiated with the United States ahead of Mr. Aliyev’s 31 March 2016 visit to Washington D.C: Intentionally or not, the numerous arrests conducted after the ECtHR judgment had directed public attention from my case for time being.

On 1 March 2016, Mr. Agramunt, this time already President of the PACE, visited me again and even published a photo we took together in the end of our very substantive discussion.

On 1 April 2016, a group of experts of the CoE Committee for Prevention of Torture visited me in prison. This contributed to making my sense of security stronger after the orchestrated physical attacks of summer 2015 and the serious battery by the prison chief and guards on 16 October 2015. As far as I know, the CoE had interfered in October right after the incident – just like in May 2015 when it had helped to release me from solitary confinement where I had been placed for the second time since the arrest as part of the continuous pressure aiming to force me to undersign a plea for presidential pardon.

{The text of this Chapter is available only to the Secretary General Mr. Yagland. I leave this up to the discretion of Mr.Yagland to publish it or to establish the circle of people whose access to the text will be beneficial for the Council of Europe}


There is no need to describe in this appeal the whole range of difference I had with the new co-rapporteurs of the PACE Monitoring Committee at our meeting on 17 June 2016. Whereas Mr. Shennak was ready to discuss constructively and honestly the above skepticism, which I had managed to outline at the meeting, Mr. Caesar Florin Preda’s attitude was much in the spirit of Azerbaijani GoNGOs always trying to provide the authorities with the fresh excuse for personally my continued imprisonment.

Technically, that was all right, because people always have different opinions, and because I hold on to a tolerant view of social evils influencing politics – obviously within certain limits.

A week later I happened to read the official state newspapers reporting on the meetings the co-rapporteurs had conducted with the authorities on the previous day, that is 16 June 2016.

In particular, the report on their meeting with the chairman of Azerbaijani parliament quoted Mr. Florin Preda glorifying the Milli Majlis as “embodiment of democratic values”.

This new “glory” of Azerbaijan’s legislature by Mr. Florian Preda was still tolerable as I conceded that politics is not a bastion built of bricks of truth, but rather a tricky route to what truly matters in forming and backing such bricks. From this broader perspective I tolerated it even though the co-rapporteur’s assessment was in stark contrast with a number of OSCE/ODIHR election observation reports; with the annual US State Department reports, which say that the people of Azerbaijan is deprived of the right to change its government at free and fair elections; institutions operating in the fields of democracy and human rights – they call the Milli Majlis a rubber stump office at service of the President and appointed by the President.

To please the authorities even more, however, Mr. Florin Preda then went as far as speaking to them with delight about his and his family’s attendance of the 1st European Games in 2015 in Baku.

Let me remind you that on political level the democratic Europe boycotted the Games because the crackdown on democratic institutions in Azerbaijan was at its just another peak at the time. Only Mr.Erdogan and Mr.Putin were present at the opening ceremony and the former made even a sarcastic remark about absence of European leaders at the European Games.

The bombastic propaganda event called to demoralize political prisoners and overshadow the suffering of their families not only was happily attended by Mr.Florin Preda, now the co-rapporteur: today he emphasizes his family’s emotional connection to the scandalous celebration.

Given the impropriety of Mr. Florin Preda’s remarks, as quoted by the state-owned media in Azerbaijan, I hereby call on you, the PACE ethics body, to remove him, in cooperation with the Monitoring Committee, from the position of co-rapporteur on Azerbaijan.

Ilgar Mammadov,
Political prisoner
Члену Делегации Верховной Рады Украины
на Парламентской Ассамблее Совета Европы (ПАСЕ)
Надежде Савченко

Уважаемая Надежда Савченко!

Ваша фотография с плакатом кампании в поддержку моего освобождения привлекла еще больше международного внимания к проблеме политзаключенных в Азербайджане. Очень признателен Вам за этот акт солидарности.

Ваше отношение контрастирует с позицией официального Киева: насколько я знаю, на голосованиях в Комитете Министров Совета Европы в сентябре 2015 года и июне 2016 года Украина воздержавшись не поддержала резолюции, призывающие к моему немедленному освобождению.

Резолюции все же были приняты большинством голосов европейских стран благодаря силе гражданского действия, составной частью которой является и Ваша солидарность.

Пользуясь случаем хотел бы отметить, что несмотря на ограниченность доступа к новостям СМИ здесь в колонии, я видел репортажи, в которых говорилось о Ваших инициативах по снижению напряженности и укреплению доверия между гражданами, общественными структурами и государством в Донецкой и Луганской областях Украины. Желаю Вам успехов в реализации мирных инициатив, нацеленных на обеспечение территориальной целостности Украины, прав, свобод и экономического благополучия всех граждан прекрасной страны, которую Вам доверено представлять в ПАСЕ.

С уважением,

Ильгар Мамедов
Председатель движения
Республиканская Альтернатива (РЕАЛ)
Баку, Азербайджан
Ötən həftə İlham Əliyev “beynəlxalq reytinqlərdə ölkəmizin mövqeyinin daha da (!) yaxşılaşdırılması ilə bağlı əlavə tədbirlər haqqında” sərəncam imzalayaraq sözü gedən işi baş nazir Yaqub Eyyubova tapşırdı.

Bildiyimiz kimi, 2,4 milyon dollar rüşvət verərək AŞPA-nın italiyalı sədr müavinini ələ almaqda şübhəli bilinən deputat Elxan Süleymanovun ehtimal edilən korrupsiya əməllərini hazırda Milan prokurorluğu araşdırır.

Reytinq işi tapşırılan Yaqub Eyyubov həmin o deputat Elxan Süleymanovun qohumudur, mövcud siyasi rejimin içində onlar bir tayfa kimi tanınır və çox yaxındırlar.

Bu hal mənə xatlrlatdı ki, 20 il əvvəl, korrupsiya reytinqlərini Transparency İnternational təşkilatı təzə-təzə tərtib etməyə başlayanda Azərbaycanın elə indiki kimi siyahının sonlarında yer almasına bir lətifə qoşmuşdular: “Azərbaycan əslində ən sonuncu yerdədir, amma Transparency İnternational-ın rəhbərinə rüşvət veriblər ki, bir neçə pillə yuxarıda görünsün”
One of theoretical and yet very practical dimensions of the mediation in Nagorno-Karabakh conflict has always been the problem of a political regime type suitable for a solution sought.

Democratic regimes, nascent at the time of Soviet collapse, had produced a controversy as they did not prevent the conflict’s escalation into a war, while regress of democratic rule in both Armenia and Azerbaijan has been accompanied by a continued ceasefire.

Conclusion drawn, although not really shared by everyone, was that the two authoritarian regimes may be forced to accept a peace plan, and because they were authoritarian they would also be capable of enforcing it. Democracy would come later when peace becomes irreversible.

The approach had de facto prevailed and guided the mediation efforts until April 2016. Then it crumbled as it became evident that every new wave of hostilities more resembled the first act of a full-scale war. Dictators are prone to exploiting nationalism more and more cynically over time.

Unfortunately, the lesson drawn contradicts our interests again. Somebody apparently believes that if a relatively mild dictatorship failed to deliver peace, then a tougher one – at least on one of the sides – would make it possible.

The Constitutional Referendum meant to strengthen the dynastic rule and succession in Azerbaijan Mr. Ilham Aliyev could not announce without strong foreign backing by those who have a lot at stake in our country. Whoever stands behind the initiative of 18 July 2016 – be that Prince Andrew, Avigdor Lieberman, Putin or the Hulliburton team – the dynasty referendum reflects, among other things, a strategic change in the mediation: now the latter permits a higher dosage of high-handedness in domestic affairs.

It is not clear yet whether the regime type in Armenia will match tomorrow’s tougher dictatorship in Azerbaijan or this time the game will be built around more liberal Armenia vs. more dictatorial Azerbaijan. May be that is an unknown left to be found by the people of Armenia. So far Azerbaijan and Armenia have largely been “two nations – one type of state”.

To those who have inspired Mr. Aliyev to announce the said referendum it is quite logical to promote a more oppressive regime in the country set to lose Nogorno-Karabakh formally, and leave a room for democratic endeavour in Armenia, net gainer.

On the optimistic side I must note though that this is a plan of Mr.Aliyev’s foreign friends only, and not of the entire international community. Well, his friends are not weak: they helped him on 23 January 2013 to defeat at the PACE the vote an political prisoners; helped him to imitate a quarrel with ODIHR which in practice meant only an endorsement of massive fraud at the parliamentary elections of October 2015; and are helping him to postpone indefinitely the US Congress draft law on sanctions against his regime.

However, if we stay strong and enjoy international solidarity of people more intelligent than his friends we can cross out this new referendum plan which is neither going to solve the Nagorno-Karabakh conflict, nor strengthen democracy in our region.
Qarabağ münaqişəsində vasitəçiliyin nəzəri, amma həm də çox praktiki boyutlarından biri – axtarılan həllə uyğun olacaq siyasi rejim tipinin müəyyənləşdirilməsidir.

Sovet dağılan anda yeniyetmə dövrünü yaşayan demokratik rejimlər münaqişənin savaşa sürüklənməsinin qarşısını ala bilməyərək ziddiyyətli düşüncələrə yol açdılar, halbuki demokratik idarə üsulunun həm Ermənistan, həm də Azərbaycanda geriləməsi davamlı atəşkəslə müşaiyyət olunurdu.

Bundan cıxarılan nəticə, hərçənd onunla heç də hamı razı deyil, ondan ibarətdir ki, avtoritar rejimlərə hər hansı bir sülh planını xaricdən məcburi qəbul elətdirmək mümkündür və elə avtoritar olduqları üçün də rejimlər həmin planı xalqa yedizdirə biləcəklər. Demokratiya isə sonra gələr, sülh möhkəmlənəndə.

Bu yanaşma 2016-cı ilin aprelinədək üstünlüyə sahib idi və vasitəçilik səylərinin bələdçisi idi. Apreldə hər kəs anladı ki, zorakılığın hər yeni dalğası genişmiqyaslı müharibənin birinci səhnəsinə getdikcə daha çox bənzəyir. Doğrudan da, sərt rejimlər milliyətçiliyin istismarını artırmağa getdikcə daha çox meyllənirlər.

Lakin çıxarılan nəticə yenə də mənafelərimizə ziddir. Kimsə düşünür ki, nisbətən mülayim diktatura sülhə çata bilmədisə, daha sərti - ən azından tərəflərin birində qurulsa – bunu mümkün edər.

İdarəetmədə və hakimiyyətin ötürülməsində sülaləçiliyin möhkəmləndirilməsinə yönəlmiş Konstitusiya Referendumunu ölkəmizdə ciddi maraqlara yiyələnən bəzi xaricilərin dəstəyi olmadan İlham Əliyev elan edə bilməzdi. 18 iyul 2016-cı il təşəbbüsü arxasında kim durursa dursun – istər ingilis şahzadəsi Endrü, istər Aviqdor Liberman, istər Putin, istərsə də Hulliburton şirkətinin yetkililəri – bu sülalə referendumu digər şeylərlə yanaşı vasitəçilikdə köklü dəyişiklikdən xəbər verir: yəni, daxili məsələlərdə özbaşnalığın dozasını artırmağa icazə alnmışdır.

Ermənistandakı rejimin Azərbaycanda sabah qurulması düşünülən daha da sərt diktaturanın tayı olub-olmayacağı hələ aydın deyil. Bəlkə də bu dəfə oyun “daha liberal Ermənistan daha diktatorçu Azərbaycana qarşı” qaydaları ilə keçiriləcək. Bəlkə də bu, tapılması Ermənistan xalqının öhdısinə buraxılacaq məchuldur. İndiyədək  Azərbaycan və Ermənistan “iki millət – bir cür dövlət” olmuşlar.

Sözü gedən referendumu keçirməyə İlham Əliyevi təhrik edənlər üçün tamamilə məntiqli haldır ki, Dağlıq Qarabağın rəsmən itirilməsinə yönəldilən Azərbaycanda zülm gücləndirilməlidir, xalis mənada torpaq qazanacaq Ermənistanda isə demokratik cəhdlərin yolu açıq qalmalıdır.

Nikbin tərəfdən onu deməliyəm ki, bu plan İlham Əliyevin xarici dostlarınındır, bütün beynəlxalq aləmin deyil. Doğrudur, onun xarici dostları zəif deyillər: onlar ona 2013-cü il yanvarın 23-də Azərbaycandakı siyasi məhbuslarla bağlı AŞPA səsverməsini qazandırdılar; DTİHB ilə bir qovğa tamaşası qurub 2015-ci il parlament seçkilərinin saxtalaşdırılması işini faktiki olaraq asanlaşdırdılar; və onlar hələ də ABŞ Konqresində onun rejiminə qarşı hazırlanan sanksiyalar qanunu layihəsini ertələməyi bacarırlar.

Ancaq biz möhkəm dursaq və onun dostlarından daha ağıllı adamların beynəlxalq dayanışmasından faydalansaq, nə Dağlıq Qarabağ münaqişəsini həll edəcək, nə də regionumuzda demokratiyanı gücləndirəcək bu planın üstündən xətt çəkə bilərik.
12-07-2016 11:08 - ПОПРАВКА
В эссе Ильгара Мамедова  опубликованное на его блоге 11 июля 2016 года, во время набора текста закрались  две ошибки. В абзаце речь идет о веке ХVII а не XVIII. Во втором предложении седьмого абзаца пропущенная строка исказила информацию. Полностью  начало этого предложения выглядит так: “Хоть императорский оркестр и исполнял Оффенбаха а сам последний монарх Абдулмеджид II своей игрой на скрипке лично развлекал вечеринки по европейскому образцу с участием светских дам, и хоть Абдулгамид II (1876-1909)  таскал …” далее по тексту. Исправления будут немедленно внесены.
Мало кто в современной истории уже будучи абсолютным правителем не пытался учредить ещё и собственную Вселенную, в которой мог бы ощущать себя богом. Oбретшие на время капитал и неограниченную власть наспех сколачивают систему верований до религиозности заумного толка, чтобы закамуфлировать личную умственную немощь и общую пустоту пребывания в верхах выкачивающей ренту пирамиды.

Желание нашего правителя превратить "мультикультурализм" в государствообразующую идею сейчас, когда культурные различия и народно-бытовые формы для цивилизованных людей всё больше занимательны, чем чреваты подозрениями определяющей социальной значимости, отражают его неспособность вести народ к постановке и решению задач, свойственных прогрессивному общественному порядку.

Впрочем, стремление к освящению режима личной власти мы можем осуждать только у наших современников, так как мир достиг известных высот в понимании закономерностей общества, в этических стандартах, в экономической и научной сферах.

В фальши трудно обвинять, например, стамбульского корреспондента запорожских казаков, который в XVII веке именовал себя "властелином царств, неотступным хранителем гроба Иисуса, надеждой и утешителем мусульман, великим защитником христиан". Султан-халиф справедливо и искренне апеллировал к тем сторонам идентичности человека и людских сообществ, которые были первичными в его век.

Султаны с лёгкой душой содержали  в своей Вселенной многоязычные суды, решавшие судьбы на французском, арабском, персидском, армянском языках- да ещё и в мультикодексовой правовой среде под стать многоконфессиональности. Один из средневековых султан-халифов был так очарован персидским, что едва не сделал его официальным языком империи.

Но этот благостный - на фоне конфессиональных, этнических и нарождающихся классовых распрей средневековой Европы - османский мультикультурализм, дышавший эгоизмом и добродетелью всего одного охранителя, обрёк население империи на цивилизационное отставание от народов, вовремя отправивших миллионы эгоизмов и добродетелей на в целом созидательное соревнование между собой.

С XIX века опомнившиеся султан-халифы бросились догонять новых лидеров мира, но оказались способными только на внешнее подражание. Хоть императорский оркестр и исполнял Оффенбаха, а сам последний монарх Абдулмеджид II своей игрой на скрипке лично развлекал вечеринки по европейскому образцу с участием светских дам, и хоть Абдулгамид II (1876-1909) таскал актрису Сару Бернар (по месту, занимаемому в тогдашней сценической иерархии сопоставимую с Леди Гагой) на дворцовые театральные постановки, эта показушная "модернизация" только подчёркивала отчаяние системы, пропустившей нужный поворот на пути прогресса.

Кто сейчас вспомнит, что второе метро на европейском континенте было построено в Стамбуле? Или что ещё лет за 50 до бакинских "первых в мусульманском мире" Абдулмеджид I подарил турецкоподданым первую оперу и первый университет западного образца? В 1839 году султан-халиф ввёл нешариатские светские суды, запретил работорговлю и разрешил питейные заведения. А за 8 лет до того, в порыве тогдашнего аналога мультикультурализма, первая официальная газета "Османский монитор"  стала издаваться на французском, греческом, арабском, персидском и армянском языках.

Но ничто из этого, в том числе и портреты султанши в европейских одеждах и томиком Гёте на коленях, не могло спасти припижонившееся государство одного человека в конкуренции с промышленными гигантами Европы, давно сделавшими ставку на освобождение личности и поощрение инициативы.

Халифы XIX века хотели выглядеть европейскими императорами по образцу русских Романовых и австро-венгерских Габсбургов, плохо понимая, что пропадут они все вместе в начале ХХ века по родственным друг другу причинам.

Опьянённая исторической значимостью Венского Конгресса 1815-го года австрийская монархия сделала окончательную ставку на отрицающие прогресс и заглушающие разум патриотические ритуалы. Поскольку Габсбурги и их старший визирь Меттерних уверовали, что развитие промышленности приведёт к формированию революционного пролетариата, к концу XIX века Австро-Венгрия пришла державой с самой неразвитой в Европе железнодорожной сетью, что отражало её общее сознательное промышленное отставание.

В тогдашней культурно-политической атмосфере пролетариат был чем-то сродни современному среднему классу, самим фактом существования расшатывавшим основы государственной отсталости. Спасовав перед непосильными для ума "государственников" классовыми изменениями, Габсбурги были вынуждены делать всё больший акцент на многокультурности государственного опыта державы, что оформило Австро-Венгрию, а затем и этнический парламентаризм: к концу XIX века кабинеты, не имевшие большинства в парламенте, и опиравшиеся на коалиции разнородных элементов от немецкоязычных либералов до поляков и клерикалов (прямо торжество мультикультурализма!), падали один за другим.

Когда же, отчасти под впечатлением от русской революции 1905-1907 годов, Австро-Венгрия ввела давно обсуждаемое всеобщее равное избирательное право, этнокультурные различия были уже столь первичными, что по итогам первых выборов даже социалисты, у которых интернационализм на роду написан, разбрелись в парламентские группы по национальностям.

Именно вера в сакральность своей миссии патрона многокультурности подвигла императора снарядить славянские полки на войну на Балканах. Смотрите мол, какой я друг славян. Чех Ярослав Гашек высмеял всё это по высшему разряду: сцену, в которой "лояльный идиот" Швейк, будучи ведомым в инвалидной коляске,  выкрикивает лозунг "На Белград!", часто истолковывают как символ Австро-Венгерской монархии, проигравшей не столько Первую мировую войну, сколько предшествовавшие ей сто лет.

Если Османская империя распалась по линиям этнорелигиозных различий на фоне попыток осовременить её средневековый мультикультурализм вопреки самонавлечённой политико-экономической и культурной отсталости, а империя Габсбургов, побоявшись не справиться с передовыми классовыми конфликтами, воспела культурную псевдогармонию своих подданных, сделав их в убийственном для себя итоге националистами с одной извилиной в голове, то Романовы решили методами политического сыска превратить реальную социальную жизнь в недействительный процесс, перегруженный марионетками.

Конечно, у Меттерниха был "брат-близнец" Аракчеев и нужды капиталистического развития довольно долго отсекались, как в Австро-Венгрии. Но после Крымской войны 1853-1856 годов до самой революции 1917 года империя всё больше превращалась в комбинатора: с одной стороны всячески поощрялся капиталистический способ производства, а с другой - предпринимались титанические усилиядля рассеивания общественного внимания.

Например, в библиотеке гянджинской тюрьмы в позапрошлом году я нашёл стоящими на одной полке собрания дореволюционных сочинений красного бакинского комиссара Джапаридзе (издание 1948 года) и одного из лидеров Азербайджанской Народной Республики М.Э.Расулзаде (издание 1991 года). Читая эти книги одновременно, невозможно проглядеть единодушие авторов по поводу того, что царь всячески потворствовал национализму в целях противодействия левой повестке дня, по крайней мере на Южном Кавказе. Николай II как бы хотел сказать обществу, что при таком обилии всякого толка национализмов, в том числе великорусского, царизм есть единственная стабилизирующая сила. То есть и здесь многокультурность, хоть и с негативной характеристикой, но как выдвигаемое вперёд качество общества, использовали в виде подпорки эгоизму абсолютного правителя.

Эксплуатация факта культурного разнообразия в интересах выживания никчемной политической системы, как мы видим на примере трёх относительно недавно сгинувших монархий, может принимать разные формы. Между прочим, последний иранский шах мало от них отличался в этом смысле. Но не будем распылять тему на заграничные частности.

Мультикультурализм в азербайджанской редакции 2016 года пал жертвой далеко не неприбытия Пан Ги Муна на  конференцию ООН "Диалог цивилизаций" в апреле. Его несостоятельность разоблачает не только подмена современного безразличия к чужому вероисповеданию костюмированным шоу, в котором деятели некоторых конфессий вынуждены позировать вокруг "покровительствующего". Ограниченное фольклорно-ритуально-карнавальное толкование культуры больше всего выдаёт в азербайджанском мультикультурализме 2016 года пропагандистскую пустышку безыдейного абсолютизма.

И самое главное: с чего это вдруг культура в таком отсталом узком смысле стала главным качеством идентичности человека и общества?

До сих пор историки и современники всегда говорили с восхищением о высококультурном обществе, а этнографическое разнообразие, если оно случалось внутри такового, просто добавляло оттенков в общую картину его блага.

Высококультурные общества в разное время носили разные признаки. Обобщая, можно сказать, что их всегда отличали относительно лучшее общественное устройство, процветающая торговля, сложное производство, дальние горизонты, рассматриваемые их научными кругами, блеск их искусств. Сейчас к этому списку можно добавить понимание и развитие корпоративной культуры, бесконечного количества этических вопросов здравоохранения, личной жизни. и т.д.

При таком взгляде, несмотря на исторически (а не творческим поиском) обусловленную многоликость современной азербайджанской культуры, она явно лишена роста, а попытки представить её в качестве модели для кого-бы то ни было похожи на свидание с Лилипутией.

Мультикультурализм-2016 был придуман в общем для внутреннего потребления. Но власти наговорили о нём так много, что сами поверили в эту чепуху и начали искать ей сферы применения и во внешней политике: несколько месяцев назад в те самые часы, когда Ильхам Алиев находился с официальным визитом в Тегеране у мулл, Мехрибан Алиева демонстративно посетила Ватикан в роли спонсора реставрации скульптур персонажей античности.

Культ этнорелигиозного разнообразия вдобавок к его отсталости двуличен и это двуличие технологически оснащённое: власти прямо гордятся установкой камер слежения внутри всех мечетей, тогда как государственная слежка внутри церквей и синагог отсутствует и даже не обсуждается.

Более того, госкомитет, осуществляющий слежку, недавно рапортовал о "выявлении случаев нарушения религиозного календаря месяца Рамазан". То есть в конечном счёте камера контролирует время приёма пищи тем или иным мусульманином! Суннитам и шиитам государство фактически предписывает единый график, хотя совсем не старается навязать католикам и православным единый календарь. Дискриминация? Несомненно.

Вселенная, в которой Ильхам Алиев мог бы ощущать себя богом, была задумана при цене нефти свыше 100 долларов за баррель. Социальный контракт такого свойства вполне мог бы быть заключён с населением, как в богатых нефтью арабских странах. Но уронив цену в три раза, история дала нашим людям ещё один шанс почуствовать себя народом.

В черновиках сказки Пушкина "О золотой рыбке" значится, что внезапно разбогатев и став боярыней, старуха потребовала у рыбки сделать её Римским Папой. Сансергеич знал, что после незаслуженных денег и власти недалёкий человек обязательно замахнётся на роль или самого Бога, или директора-распорядителя при нём. своей игрой на скрипке лично развлекал вечеринки по европейскому образцу с участием светских дам, и хоть Абдулгамид II . Во втором предложении седьмого абзаца пропущенная строка исказила информацию. Полностью  начало этого предложения выглядит так: “Хоть императорский оркестр и исполнял Оффенбаха а сам последний монарх Абдулмеджид II своей игрой на скрипке лично развлекал вечеринки по европейскому образцу с участием светских дам, и хоть Абдулгамид II (1876-1909) таскал …” далее по тексту. Исправления будут немедленно внесены.

If one converts years into bureaucratic time units, then I am sentenced not to 7 years but to 28 PACE sessions in prison. The next session on 20-24 June 2016 will be 14th in this account, that is it will mark the middle of my term. The Committee of Ministers of the Council of Europe declared last week that my imprisonment is “intolerable”. Let us see what will be the PACE’s act of intolerance next week, before it goes for summer holidays. Three years ago, and then again almost two years ago, the PACE had rejected (better to say “ignored”) my calls to suspend the mandate of Azerbaijani delegation.

Ilgar Mammadov,
Political prisoner
This page was loaded Jun 27th 2017, 10:32 am GMT.