?

Log in

Tərəqqipərvər. İlqar Məmmədovun bloqu, Est. 2006
Adam kimi inqilab, insan simalı dövlət.
Ən yeni yazılar 
Ötən həftə İlham Əliyev “beynəlxalq reytinqlərdə ölkəmizin mövqeyinin daha da (!) yaxşılaşdırılması ilə bağlı əlavə tədbirlər haqqında” sərəncam imzalayaraq sözü gedən işi baş nazir Yaqub Eyyubova tapşırdı.

Bildiyimiz kimi, 2,4 milyon dollar rüşvət verərək AŞPA-nın italiyalı sədr müavinini ələ almaqda şübhəli bilinən deputat Elxan Süleymanovun ehtimal edilən korrupsiya əməllərini hazırda Milan prokurorluğu araşdırır.

Reytinq işi tapşırılan Yaqub Eyyubov həmin o deputat Elxan Süleymanovun qohumudur, mövcud siyasi rejimin içində onlar bir tayfa kimi tanınır və çox yaxındırlar.

Bu hal mənə xatlrlatdı ki, 20 il əvvəl, korrupsiya reytinqlərini Transparency İnternational təşkilatı təzə-təzə tərtib etməyə başlayanda Azərbaycanın elə indiki kimi siyahının sonlarında yer almasına bir lətifə qoşmuşdular: “Azərbaycan əslində ən sonuncu yerdədir, amma Transparency İnternational-ın rəhbərinə rüşvət veriblər ki, bir neçə pillə yuxarıda görünsün”
One of theoretical and yet very practical dimensions of the mediation in Nagorno-Karabakh conflict has always been the problem of a political regime type suitable for a solution sought.

Democratic regimes, nascent at the time of Soviet collapse, had produced a controversy as they did not prevent the conflict’s escalation into a war, while regress of democratic rule in both Armenia and Azerbaijan has been accompanied by a continued ceasefire.

Conclusion drawn, although not really shared by everyone, was that the two authoritarian regimes may be forced to accept a peace plan, and because they were authoritarian they would also be capable of enforcing it. Democracy would come later when peace becomes irreversible.

The approach had de facto prevailed and guided the mediation efforts until April 2016. Then it crumbled as it became evident that every new wave of hostilities more resembled the first act of a full-scale war. Dictators are prone to exploiting nationalism more and more cynically over time.

Unfortunately, the lesson drawn contradicts our interests again. Somebody apparently believes that if a relatively mild dictatorship failed to deliver peace, then a tougher one – at least on one of the sides – would make it possible.

The Constitutional Referendum meant to strengthen the dynastic rule and succession in Azerbaijan Mr. Ilham Aliyev could not announce without strong foreign backing by those who have a lot at stake in our country. Whoever stands behind the initiative of 18 July 2016 – be that Prince Andrew, Avigdor Lieberman, Putin or the Hulliburton team – the dynasty referendum reflects, among other things, a strategic change in the mediation: now the latter permits a higher dosage of high-handedness in domestic affairs.

It is not clear yet whether the regime type in Armenia will match tomorrow’s tougher dictatorship in Azerbaijan or this time the game will be built around more liberal Armenia vs. more dictatorial Azerbaijan. May be that is an unknown left to be found by the people of Armenia. So far Azerbaijan and Armenia have largely been “two nations – one type of state”.

To those who have inspired Mr. Aliyev to announce the said referendum it is quite logical to promote a more oppressive regime in the country set to lose Nogorno-Karabakh formally, and leave a room for democratic endeavour in Armenia, net gainer.

On the optimistic side I must note though that this is a plan of Mr.Aliyev’s foreign friends only, and not of the entire international community. Well, his friends are not weak: they helped him on 23 January 2013 to defeat at the PACE the vote an political prisoners; helped him to imitate a quarrel with ODIHR which in practice meant only an endorsement of massive fraud at the parliamentary elections of October 2015; and are helping him to postpone indefinitely the US Congress draft law on sanctions against his regime.

However, if we stay strong and enjoy international solidarity of people more intelligent than his friends we can cross out this new referendum plan which is neither going to solve the Nagorno-Karabakh conflict, nor strengthen democracy in our region.
Qarabağ münaqişəsində vasitəçiliyin nəzəri, amma həm də çox praktiki boyutlarından biri – axtarılan həllə uyğun olacaq siyasi rejim tipinin müəyyənləşdirilməsidir.

Sovet dağılan anda yeniyetmə dövrünü yaşayan demokratik rejimlər münaqişənin savaşa sürüklənməsinin qarşısını ala bilməyərək ziddiyyətli düşüncələrə yol açdılar, halbuki demokratik idarə üsulunun həm Ermənistan, həm də Azərbaycanda geriləməsi davamlı atəşkəslə müşaiyyət olunurdu.

Bundan cıxarılan nəticə, hərçənd onunla heç də hamı razı deyil, ondan ibarətdir ki, avtoritar rejimlərə hər hansı bir sülh planını xaricdən məcburi qəbul elətdirmək mümkündür və elə avtoritar olduqları üçün də rejimlər həmin planı xalqa yedizdirə biləcəklər. Demokratiya isə sonra gələr, sülh möhkəmlənəndə.

Bu yanaşma 2016-cı ilin aprelinədək üstünlüyə sahib idi və vasitəçilik səylərinin bələdçisi idi. Apreldə hər kəs anladı ki, zorakılığın hər yeni dalğası genişmiqyaslı müharibənin birinci səhnəsinə getdikcə daha çox bənzəyir. Doğrudan da, sərt rejimlər milliyətçiliyin istismarını artırmağa getdikcə daha çox meyllənirlər.

Lakin çıxarılan nəticə yenə də mənafelərimizə ziddir. Kimsə düşünür ki, nisbətən mülayim diktatura sülhə çata bilmədisə, daha sərti - ən azından tərəflərin birində qurulsa – bunu mümkün edər.

İdarəetmədə və hakimiyyətin ötürülməsində sülaləçiliyin möhkəmləndirilməsinə yönəlmiş Konstitusiya Referendumunu ölkəmizdə ciddi maraqlara yiyələnən bəzi xaricilərin dəstəyi olmadan İlham Əliyev elan edə bilməzdi. 18 iyul 2016-cı il təşəbbüsü arxasında kim durursa dursun – istər ingilis şahzadəsi Endrü, istər Aviqdor Liberman, istər Putin, istərsə də Hulliburton şirkətinin yetkililəri – bu sülalə referendumu digər şeylərlə yanaşı vasitəçilikdə köklü dəyişiklikdən xəbər verir: yəni, daxili məsələlərdə özbaşnalığın dozasını artırmağa icazə alnmışdır.

Ermənistandakı rejimin Azərbaycanda sabah qurulması düşünülən daha da sərt diktaturanın tayı olub-olmayacağı hələ aydın deyil. Bəlkə də bu dəfə oyun “daha liberal Ermənistan daha diktatorçu Azərbaycana qarşı” qaydaları ilə keçiriləcək. Bəlkə də bu, tapılması Ermənistan xalqının öhdısinə buraxılacaq məchuldur. İndiyədək  Azərbaycan və Ermənistan “iki millət – bir cür dövlət” olmuşlar.

Sözü gedən referendumu keçirməyə İlham Əliyevi təhrik edənlər üçün tamamilə məntiqli haldır ki, Dağlıq Qarabağın rəsmən itirilməsinə yönəldilən Azərbaycanda zülm gücləndirilməlidir, xalis mənada torpaq qazanacaq Ermənistanda isə demokratik cəhdlərin yolu açıq qalmalıdır.

Nikbin tərəfdən onu deməliyəm ki, bu plan İlham Əliyevin xarici dostlarınındır, bütün beynəlxalq aləmin deyil. Doğrudur, onun xarici dostları zəif deyillər: onlar ona 2013-cü il yanvarın 23-də Azərbaycandakı siyasi məhbuslarla bağlı AŞPA səsverməsini qazandırdılar; DTİHB ilə bir qovğa tamaşası qurub 2015-ci il parlament seçkilərinin saxtalaşdırılması işini faktiki olaraq asanlaşdırdılar; və onlar hələ də ABŞ Konqresində onun rejiminə qarşı hazırlanan sanksiyalar qanunu layihəsini ertələməyi bacarırlar.

Ancaq biz möhkəm dursaq və onun dostlarından daha ağıllı adamların beynəlxalq dayanışmasından faydalansaq, nə Dağlıq Qarabağ münaqişəsini həll edəcək, nə də regionumuzda demokratiyanı gücləndirəcək bu planın üstündən xətt çəkə bilərik.
12-07-2016 11:08 - ПОПРАВКА
В эссе Ильгара Мамедова  опубликованное на его блоге 11 июля 2016 года, во время набора текста закрались  две ошибки. В абзаце речь идет о веке ХVII а не XVIII. Во втором предложении седьмого абзаца пропущенная строка исказила информацию. Полностью  начало этого предложения выглядит так: “Хоть императорский оркестр и исполнял Оффенбаха а сам последний монарх Абдулмеджид II своей игрой на скрипке лично развлекал вечеринки по европейскому образцу с участием светских дам, и хоть Абдулгамид II (1876-1909)  таскал …” далее по тексту. Исправления будут немедленно внесены.
Мало кто в современной истории уже будучи абсолютным правителем не пытался учредить ещё и собственную Вселенную, в которой мог бы ощущать себя богом. Oбретшие на время капитал и неограниченную власть наспех сколачивают систему верований до религиозности заумного толка, чтобы закамуфлировать личную умственную немощь и общую пустоту пребывания в верхах выкачивающей ренту пирамиды.

Желание нашего правителя превратить "мультикультурализм" в государствообразующую идею сейчас, когда культурные различия и народно-бытовые формы для цивилизованных людей всё больше занимательны, чем чреваты подозрениями определяющей социальной значимости, отражают его неспособность вести народ к постановке и решению задач, свойственных прогрессивному общественному порядку.

Впрочем, стремление к освящению режима личной власти мы можем осуждать только у наших современников, так как мир достиг известных высот в понимании закономерностей общества, в этических стандартах, в экономической и научной сферах.

В фальши трудно обвинять, например, стамбульского корреспондента запорожских казаков, который в XVII веке именовал себя "властелином царств, неотступным хранителем гроба Иисуса, надеждой и утешителем мусульман, великим защитником христиан". Султан-халиф справедливо и искренне апеллировал к тем сторонам идентичности человека и людских сообществ, которые были первичными в его век.

Султаны с лёгкой душой содержали  в своей Вселенной многоязычные суды, решавшие судьбы на французском, арабском, персидском, армянском языках- да ещё и в мультикодексовой правовой среде под стать многоконфессиональности. Один из средневековых султан-халифов был так очарован персидским, что едва не сделал его официальным языком империи.

Но этот благостный - на фоне конфессиональных, этнических и нарождающихся классовых распрей средневековой Европы - османский мультикультурализм, дышавший эгоизмом и добродетелью всего одного охранителя, обрёк население империи на цивилизационное отставание от народов, вовремя отправивших миллионы эгоизмов и добродетелей на в целом созидательное соревнование между собой.

С XIX века опомнившиеся султан-халифы бросились догонять новых лидеров мира, но оказались способными только на внешнее подражание. Хоть императорский оркестр и исполнял Оффенбаха, а сам последний монарх Абдулмеджид II своей игрой на скрипке лично развлекал вечеринки по европейскому образцу с участием светских дам, и хоть Абдулгамид II (1876-1909) таскал актрису Сару Бернар (по месту, занимаемому в тогдашней сценической иерархии сопоставимую с Леди Гагой) на дворцовые театральные постановки, эта показушная "модернизация" только подчёркивала отчаяние системы, пропустившей нужный поворот на пути прогресса.

Кто сейчас вспомнит, что второе метро на европейском континенте было построено в Стамбуле? Или что ещё лет за 50 до бакинских "первых в мусульманском мире" Абдулмеджид I подарил турецкоподданым первую оперу и первый университет западного образца? В 1839 году султан-халиф ввёл нешариатские светские суды, запретил работорговлю и разрешил питейные заведения. А за 8 лет до того, в порыве тогдашнего аналога мультикультурализма, первая официальная газета "Османский монитор"  стала издаваться на французском, греческом, арабском, персидском и армянском языках.

Но ничто из этого, в том числе и портреты султанши в европейских одеждах и томиком Гёте на коленях, не могло спасти припижонившееся государство одного человека в конкуренции с промышленными гигантами Европы, давно сделавшими ставку на освобождение личности и поощрение инициативы.

Халифы XIX века хотели выглядеть европейскими императорами по образцу русских Романовых и австро-венгерских Габсбургов, плохо понимая, что пропадут они все вместе в начале ХХ века по родственным друг другу причинам.

Опьянённая исторической значимостью Венского Конгресса 1815-го года австрийская монархия сделала окончательную ставку на отрицающие прогресс и заглушающие разум патриотические ритуалы. Поскольку Габсбурги и их старший визирь Меттерних уверовали, что развитие промышленности приведёт к формированию революционного пролетариата, к концу XIX века Австро-Венгрия пришла державой с самой неразвитой в Европе железнодорожной сетью, что отражало её общее сознательное промышленное отставание.

В тогдашней культурно-политической атмосфере пролетариат был чем-то сродни современному среднему классу, самим фактом существования расшатывавшим основы государственной отсталости. Спасовав перед непосильными для ума "государственников" классовыми изменениями, Габсбурги были вынуждены делать всё больший акцент на многокультурности государственного опыта державы, что оформило Австро-Венгрию, а затем и этнический парламентаризм: к концу XIX века кабинеты, не имевшие большинства в парламенте, и опиравшиеся на коалиции разнородных элементов от немецкоязычных либералов до поляков и клерикалов (прямо торжество мультикультурализма!), падали один за другим.

Когда же, отчасти под впечатлением от русской революции 1905-1907 годов, Австро-Венгрия ввела давно обсуждаемое всеобщее равное избирательное право, этнокультурные различия были уже столь первичными, что по итогам первых выборов даже социалисты, у которых интернационализм на роду написан, разбрелись в парламентские группы по национальностям.

Именно вера в сакральность своей миссии патрона многокультурности подвигла императора снарядить славянские полки на войну на Балканах. Смотрите мол, какой я друг славян. Чех Ярослав Гашек высмеял всё это по высшему разряду: сцену, в которой "лояльный идиот" Швейк, будучи ведомым в инвалидной коляске,  выкрикивает лозунг "На Белград!", часто истолковывают как символ Австро-Венгерской монархии, проигравшей не столько Первую мировую войну, сколько предшествовавшие ей сто лет.

Если Османская империя распалась по линиям этнорелигиозных различий на фоне попыток осовременить её средневековый мультикультурализм вопреки самонавлечённой политико-экономической и культурной отсталости, а империя Габсбургов, побоявшись не справиться с передовыми классовыми конфликтами, воспела культурную псевдогармонию своих подданных, сделав их в убийственном для себя итоге националистами с одной извилиной в голове, то Романовы решили методами политического сыска превратить реальную социальную жизнь в недействительный процесс, перегруженный марионетками.

Конечно, у Меттерниха был "брат-близнец" Аракчеев и нужды капиталистического развития довольно долго отсекались, как в Австро-Венгрии. Но после Крымской войны 1853-1856 годов до самой революции 1917 года империя всё больше превращалась в комбинатора: с одной стороны всячески поощрялся капиталистический способ производства, а с другой - предпринимались титанические усилиядля рассеивания общественного внимания.

Например, в библиотеке гянджинской тюрьмы в позапрошлом году я нашёл стоящими на одной полке собрания дореволюционных сочинений красного бакинского комиссара Джапаридзе (издание 1948 года) и одного из лидеров Азербайджанской Народной Республики М.Э.Расулзаде (издание 1991 года). Читая эти книги одновременно, невозможно проглядеть единодушие авторов по поводу того, что царь всячески потворствовал национализму в целях противодействия левой повестке дня, по крайней мере на Южном Кавказе. Николай II как бы хотел сказать обществу, что при таком обилии всякого толка национализмов, в том числе великорусского, царизм есть единственная стабилизирующая сила. То есть и здесь многокультурность, хоть и с негативной характеристикой, но как выдвигаемое вперёд качество общества, использовали в виде подпорки эгоизму абсолютного правителя.

Эксплуатация факта культурного разнообразия в интересах выживания никчемной политической системы, как мы видим на примере трёх относительно недавно сгинувших монархий, может принимать разные формы. Между прочим, последний иранский шах мало от них отличался в этом смысле. Но не будем распылять тему на заграничные частности.

Мультикультурализм в азербайджанской редакции 2016 года пал жертвой далеко не неприбытия Пан Ги Муна на  конференцию ООН "Диалог цивилизаций" в апреле. Его несостоятельность разоблачает не только подмена современного безразличия к чужому вероисповеданию костюмированным шоу, в котором деятели некоторых конфессий вынуждены позировать вокруг "покровительствующего". Ограниченное фольклорно-ритуально-карнавальное толкование культуры больше всего выдаёт в азербайджанском мультикультурализме 2016 года пропагандистскую пустышку безыдейного абсолютизма.

И самое главное: с чего это вдруг культура в таком отсталом узком смысле стала главным качеством идентичности человека и общества?

До сих пор историки и современники всегда говорили с восхищением о высококультурном обществе, а этнографическое разнообразие, если оно случалось внутри такового, просто добавляло оттенков в общую картину его блага.

Высококультурные общества в разное время носили разные признаки. Обобщая, можно сказать, что их всегда отличали относительно лучшее общественное устройство, процветающая торговля, сложное производство, дальние горизонты, рассматриваемые их научными кругами, блеск их искусств. Сейчас к этому списку можно добавить понимание и развитие корпоративной культуры, бесконечного количества этических вопросов здравоохранения, личной жизни. и т.д.

При таком взгляде, несмотря на исторически (а не творческим поиском) обусловленную многоликость современной азербайджанской культуры, она явно лишена роста, а попытки представить её в качестве модели для кого-бы то ни было похожи на свидание с Лилипутией.

Мультикультурализм-2016 был придуман в общем для внутреннего потребления. Но власти наговорили о нём так много, что сами поверили в эту чепуху и начали искать ей сферы применения и во внешней политике: несколько месяцев назад в те самые часы, когда Ильхам Алиев находился с официальным визитом в Тегеране у мулл, Мехрибан Алиева демонстративно посетила Ватикан в роли спонсора реставрации скульптур персонажей античности.

Культ этнорелигиозного разнообразия вдобавок к его отсталости двуличен и это двуличие технологически оснащённое: власти прямо гордятся установкой камер слежения внутри всех мечетей, тогда как государственная слежка внутри церквей и синагог отсутствует и даже не обсуждается.

Более того, госкомитет, осуществляющий слежку, недавно рапортовал о "выявлении случаев нарушения религиозного календаря месяца Рамазан". То есть в конечном счёте камера контролирует время приёма пищи тем или иным мусульманином! Суннитам и шиитам государство фактически предписывает единый график, хотя совсем не старается навязать католикам и православным единый календарь. Дискриминация? Несомненно.

Вселенная, в которой Ильхам Алиев мог бы ощущать себя богом, была задумана при цене нефти свыше 100 долларов за баррель. Социальный контракт такого свойства вполне мог бы быть заключён с населением, как в богатых нефтью арабских странах. Но уронив цену в три раза, история дала нашим людям ещё один шанс почуствовать себя народом.

В черновиках сказки Пушкина "О золотой рыбке" значится, что внезапно разбогатев и став боярыней, старуха потребовала у рыбки сделать её Римским Папой. Сансергеич знал, что после незаслуженных денег и власти недалёкий человек обязательно замахнётся на роль или самого Бога, или директора-распорядителя при нём. своей игрой на скрипке лично развлекал вечеринки по европейскому образцу с участием светских дам, и хоть Абдулгамид II . Во втором предложении седьмого абзаца пропущенная строка исказила информацию. Полностью  начало этого предложения выглядит так: “Хоть императорский оркестр и исполнял Оффенбаха а сам последний монарх Абдулмеджид II своей игрой на скрипке лично развлекал вечеринки по европейскому образцу с участием светских дам, и хоть Абдулгамид II (1876-1909) таскал …” далее по тексту. Исправления будут немедленно внесены.

If one converts years into bureaucratic time units, then I am sentenced not to 7 years but to 28 PACE sessions in prison. The next session on 20-24 June 2016 will be 14th in this account, that is it will mark the middle of my term. The Committee of Ministers of the Council of Europe declared last week that my imprisonment is “intolerable”. Let us see what will be the PACE’s act of intolerance next week, before it goes for summer holidays. Three years ago, and then again almost two years ago, the PACE had rejected (better to say “ignored”) my calls to suspend the mandate of Azerbaijani delegation.




Ilgar Mammadov,
Political prisoner
Bu gün REAL Hərəkatının lideri İlqar Məmmədov AŞPA- nın Azərbaycan üzrə həmməruzəçiləri Stefan Şennak və Sezar Preda ilə həbsxanada görüşmüşdür. İlqar Məmmədov görüşdə bildirdi ki, həmməruzəçilərin siyasi məhbus mövzusuna yanaşması onu hec qane etməsə də bu sahədəki çalışmalarında onlara uğur arzulayır.
Yanaşması İlqar Məmmədovda xüsusilə ciddi suallar doğuran Rumıniyalı Sezar Predaya məsləhət gördü ki, Azərbaycandakı məlum heykəl məhbuslarının azadlığa buraxılması üçün Rumıniyada H.Əliyevə heykəl ucaldan şəxslər xüsusi səylər göstərməlidirlər.



REAL Hərəkatının Mətbuat Xidməti
 
On the average, the recently released group of Azerbaijani political prisoners is of the same age as the 1974 Jackson-Vanik amendment to the US Trade Act which had punished the Soviet economy for the barriers to Jewish emigration.

The reminiscence is valid because many of the group have been set free “conditionally”, that is according to the law they can not go abroad in the next few years.

Similarities in the associated political maneuvering are more evident: in 1974, attempting to prevent adoption of the amendment, the USSR abolished its “diploma tax”, which actually precluded the best educated Jews’ international travel; the release of 17 (out of the dozens of) Azerbaijani political prisoners during March 2016 was meant to appease the US Congress ahead of its consideration of the draft “Azerbaijan Democracy Act 2015”.

The draft was born in December last year at the Helsinki Commission of the Congress. It envisages sanctions against senior leadership of the government of Azerbaijan for violation of human rights.

Potentially, the fresh quantitative improvement in the issue of political prisoners may stop the bill. Authorities already received a round of international applause for it.
However, many of the released can not go abroad anymore. For example, out of the four prisoners Mr.Christopher Smith, Chairman of the Helsinki Commission, had mentioned in his speech while introducing the bill, two are at home now, but still none of them can run for an elected public office, and one of them can not cross the border.

The practice which restricts a number of prominent democracy activists will certainly expand: nowadays Western democracies applaud the least of any two evils whereas during the Cold War they were more principled on human rights in Europe.
Travel restrictions against political class of Azerbaijan are not new, but they are becoming numerous, and even massive. Many activists can not return to the country because of the criminal cases fabricated against them. If the authorities badly want to force a political emigrant back to the country, they arrest and convict his or her relative.

25 years after the collapse of the Soviet Union, Azerbaijan has practically re-institutionalized the policy which had necessitated the Jackson-Vanik amendment. It remains to be seen if Mr.Smith together with the other Congressional sponsors of the draft “Azerbaijan Democracy Act 2015” decide to slow down the adoption process or will push it stronger to let our people go.  

Ilgar Mammadov,
Political prisoner since February 2013
About the author: (info)


Ilgar Mammadov is leader of the opposition REAL movement. The European Court of Human Rights has determined in 2014 that Mammadov's detention is politically motivated.  European Parliament adopted in 2013 a separate resolution calling for his immediate and unconditional release. The resolution as well as five decisions of the Committee of Ministers of the Council of Europe remain ignored by Azerbaijan’s authorities.

Əvvəlki çıxışlarımda söylədiklərimi təkrarlamasam, kənardan REAL Hərəkatı içində ziddiyyət toxumları əkmək cəhdləri dayanmayacaq. Odur ki, bir daha xalq bilməlidir: Respublikaçı Alternativ Hərəkatı içindən gələcəkdə, yəni Cümhuriyyət şəraitində, bir deyil bir neçə partiya yaranmalıdır. REAL müxtəlif siyasi yönümlü qrup və şəxslərin Cümhuriyyətçilik bayrağı altında yaranmış birliyidir. Bu baxımdan, gələcəkdə partiyalaşma prosesi çoxistiqamətli də olacaq və hətta bir neçə təşəbbüs qrupunun yaranması mümkündür. Bunların heç biri REAL-ın bayrağını mənimsəməyəcək. İdarə Heyəti və onun İcra Katibi həm də ona görə mövcuddurlar ki, bu bayraq partiyalardan qorunsun. Kim istəsə partiya təşəbbüs qrupu yaradacaq. Təqdir edirəm və alqışlayıram. Ancaq kimsə nə REAL Hərəkatını, nə də onun İdarə Heyətini ikinci plana ata bilməz. Yaranacaq heç bir partiya isə bizim ümumi adımızdan (istər “REAL”, istər də “Respublikaçı Alternativ”) İdarə Heyətinin yekdil   razılığı olmadan tam ya da qismən istifadə edə bilməz.
2 aprel 2016
Tam inanıram ki, cənab Aqramunt Avropa Şurasının yüksək adına uyğun olan ideya və təşəbbüslərlə

həbsxanada 3-cü dəfə görüşümə gəlir. Söhbətimizin daha səmərəli keçməsi üçün həyat yoldaşımın iştirakı

vacibdir. Vəkillərimin də görüşdə məsləhətinə ehtiyacım ola bilər. Nəhayət ictimai vəkillərimdən Natiq

Cəfərli, Erkin Qədirli və Azər Qasımlının iştirakı yaxşı olardı.


http://www.azadliq.org/content/article/27576220.html
This page was loaded Jul 31st 2016, 9:39 am GMT.